Новости

Алексей Куралех: «Это была попытка как-то сохранить себя…»

Пьеса-притча, пьеса-боль, ввергающая в самый эпицентр духовно-нравственного, политического узнаваемого украинского конфликта - донецкий драматург Алексей Куралех дает свою версию неустойчивого состояния страны в пьесе «Перемирие». Здесь важен не столько гражданский голос автора, сколько объективный голос творца, художника, изображающего правдивую кровавую картину и утверждающего основополагающие гуманистические ценности. Пьеса исследует человека на предмет его человечности, возможности вернуться к себе подлинному, искреннее любящему, прощающему. Это история о том, как на выжженной, опустошенной местности непонимания, яростного противостояния, люди наконец-то находят взаимопонимание, обретают покой и могут вступить в вечность причащенными от человечности и совести. Предлагаем вашему вниманию интервью Лейлы Салимовой с Алексеем Куралехом, чья пьеса «Перемирие» заняла первое место в номинации "Весь мир" конкурса «Ремарка-2018».

Лейла: Алексей, расскажите немного о себе. Прежде всего, естественно, интересуют отношения «вы - драматургия».

Алексей: По образованию я – филолог. Окончил Донецкий государственный университет в 1994 году. Время от времени публиковался в литературных журналах как критик и литературовед. К драматургии, неожиданно для себя, обратился с началом войны. Наверное, это была попытка как-то сохранить себя в том безумии, которое вокруг происходило. Первое время пробовал писать сценарии к фильмам. Потом обратился к пьесам. Общий драматургический стаж – два года. Написаны три пьесы.

Лейла: Три пьесы образуют какую-то трилогию? Или они самостоятельные, но связаны военной тематикой? Пьеса "Перемирие" создана специально для конкурса "Ремарка"?

Алексей: Пьесы самостоятельные, общее у них – только личность автора и, может быть, какие-то художественные мотивы. Моей первой пьесой была "Шабашка", рассказ о работе бригады строителей в донецкой степи. Война в ней – скорее предчувствие. Я обозначил её жанр как "производственную мелодраму". Эта пьеса – о первой любви, которая, как известно, редко бывает счастливой. О том, как мы, сами того не желая, причиняем друг другу боль. Пьесу выловила в самотёке редакция "Современной драматургии" и опубликовала в 1-м номере за 2017 год, что меня, конечно, вдохновило. Потом написалась пьеса "Сон Фирса" – фантазия на тему современной жизни героев чеховского "Вишнёвого сада". Потом появилось "Перемирие". Его написание с "Ремаркой" никак не связано. Когда оканчивал пьесу – увидел информацию о конкурсе в интернете. Хотя о "Ремарке", естественно, слышал.

Лейла: У пьесы, конечно, очень актуальное звучание. Трудно было упаковать постоянно изменяющие политические события, факты в одно произведение? Сначала, мне казалось, что масштаб этой войны подходит больше для прозаического текста...

Алексей: Возможно, вы правы. Но по своим способностям я однозначно не прозаик и не поэт. Честно говоря, я долго не хотел браться за тему нашей войны, понимая, что должно пройти определённое время для обретения пресловутой "эстетической дистанции", для того, чтобы страсти как-то улеглись. А война у нас сейчас, по большому счёту, продолжается. Слава Богу, не так интенсивно, как раньше. Потом решил всё-таки попробовать написать...

Лейла: Может, текст оттого и получился очень эмоциональным. Здесь не столько политические события оказываются важными, сколько сам человек, его чувства. Мне попалась фраза в пьесе о "хорошем человеке, хорошем солдате". Кто для вас хороший человек? Особенно в ситуации такого конфликта? Что его должно характеризовать? Не умер ли вообще этот человек?..

Алексей: Если честно, привязка пьесы к определённому политическому моменту действительно была проблемой. С одной стороны, мне казалось неправильным помещать героев в безвременный вакуум, хотелось запомнить вместе с ними вполне определённый момент нашей донецкой истории, нашего времени – отсутствие гаишников на дорогах, артобстрелы по вечерам... В пьесе очень много документального. С другой стороны, на мой взгляд, политические реалии тяжело вписываются в художественную ткань любой пьесы, угрожая её разрушить. В частности, я принципиально не захотел педалировать тему межнациональных отношений – делать акцент на "хохлах", "москалях" и т.д. Хотя совсем обойти это было невозможно. Отчасти помогли позывные героев, которые при предельной конкретике переводили действие в метафизический план.

Для меня хороший человек в конфликте –  тот, кто способен простить. Именно прощение позволяет герою не умереть и открывает ему и его спутникам дорогу в вечность. Ной спасся сам, и те, кто рядом с ним спаслись...

Лейла: Пьеса очень многомерна. Символические уровни взаимопроникающие. Что для вас самое больное в этой пьесе? Какой момент кульминационный? Хотя, безусловно, она вся - пульсирующая боль... Позволю себе отметить свое ощущение – для меня кульминацией стали роды коровы, эмоциональный пик. Что за ними кроется?

Алексей: Я старался, чтобы у каждого из семи дней в пьесе была своя завязка, кульминация и развязка. Где-то это получилось, наверное, более выпукло, где-то менее. Боли действительно много. Честно говоря, я долго не мог начать писать пьесу, не вполне понимая, о чём могут говорить друг с другом люди, прошедшие войну по разные стороны окопов. А потом вдруг представилось, как они сидят напротив друг друга, и каждый рассказывает о своей боли, о своих потерях, которые невозможно забыть и простить. Но поскольку они сидят рядом, вольно или невольно, они должны слышать другого, а значит – прощать. Наверное, кульминация для меня – это всё-таки финал: прощение Ноя, обстрел, переходящий во всемирный потоп, спасение на ковчеге... Но и роды коровы мне дороги. Что за ними кроется? Для меня выход из тупика войны лежит на путях христианского прощения и любви. Иного не дано. Мне было важно дать этот второй план, но попытаться сделать это не в лоб. Так появилась Мария - хозяйка дома с вполне реальной биографией и, вместе с тем, она вольно или невольно соотносится с матерью Христа, как каждый из героев соотносится со своим прототипом. Отсюда – смысл, который появляется при рождении ребёнка, смысл, который не могут обрести герои на войне. А роды коровы, наверное, прообраз будущих родов Марии, которые показывать в пьесе я, естественно, не стал. Герои, погубившие на войне не одну человеческую жизнь, радуются спасению телёнка, а значит, для них не всё потеряно.

Лейла: Совершенно согласна с тем, что финал и есть кульминация. Конечно, все зависит от ракурса, взгляда. Если про метафизику – герои находятся в пограничном пространстве. На горе? на высотке? на Голгофе?.. Вообще, очень много таких знаков, архетипических образов. Например, дом, граница. Где пролегает эта человеческая граница? граница свободы физической, моральной?

Алексей: Рад, что вы заметили пограничное пространство. Если честно, я сам точно не знаю – живы мои герои или мертвы, находятся ли они на пограничной «нейтралке» или в чистилище. Может, это не так уж важно? Если смерти нет, а «у Бога все живы», важен тот моральный выбор, который мы делаем, выбор, который ведёт нас либо вверх, либо вниз. Для этого выбора и существует наша свобода.

Лейла: Рождается светлое чувство от противного – через боль к утверждению бессмертия. Катарсис, однако.

Алексей: Вам видней... ))

Лейла: В пьесе существует один (конечно, не только он) срежиссированный момент – это невидимые предметы, т.е. вещественный мир оказывается обнулен. Для вас это было принципиально? Если режиссер воссоздаст предметный мир, то это нарушит как-то вашу концепцию?

Алексей: Вовсе нет. Невидимые предметы (кроме символического плана) - это не в последнюю очередь помощь возможным постановщикам пьесы, у которых будет туго с реквизитом и живыми коровами на сцене. Параллельно пьесе я написал ещё и сценарий фильма. Там - всё совершенно вещное.

Лейла: Че Гевара, команданте, размышляет о прошлом, которое держит нас клещами. Каково будущее? Оно неизвестно? Возможно, что его решит случай? Ахилл на ходу подбрасывает и ловит монетку с двуглавым орлом. Вообще, какую роль играет случай в судьбе героев? Они сами ее творят?

Алексей: По отношению к прошлому, мне ближе позиция Ноя. Для него прошлое, каким бы кровавым и страшным оно ни было, - это возможность любить конкретных людей - своих предков. И без этой любви нет полноценного будущего. А случай в судьбе? Наверное, он важен, но всё-таки не может играть решающего значения. На мой взгляд, выбор у нас всегда есть.

Лейла: Противоречивая ситуация. У каждого - своя правда. И, вероятно, мы черпаем из прошлого свою силу. Ной к финалу все больше раскрывается как художник, даже поэт, мыслящий цветом и светом. Он пишет мысленную картину. Как вы думаете, кто из современных режиссеров может поставить "Перемирие"? Или, скажем, кого бы вы хотели видеть режиссером? А для киносценария уже нашелся режиссер?

Алексей: Что касается режиссёра... В театральном мире я на данный момент чувствую себя человеком новым. Современных драматургов я могу ещё читать - в интернете или в той же "Современной драматургии". А вот знакомиться со знаковыми театральными постановками, проживая в Донецке, практически, невозможно. Я, конечно, навскидку могу назвать какие-то известные режиссёрские имена, но при этом я очень отдалённо представляю их творческую манеру и театральный язык. Скажу честно: буду рад, если за "Перемирие" возьмётся любой хороший профессиональный режиссёр. Тем более, пока ни одна моя пьеса поставлена не была. А драматург – это всё-таки человек, которого ставят, а не читают. Киносценарием тоже пока никто не заинтересовался. Может, "Ремарка" поможет?))

Лейла Салимова

Наверх