Новости

Совместный проект "Маленькой Ремарки" и Российского академического Молодёжного театра

О театре юного зрителя и вечных темах

Продолжаем беседу двух кураторов – куратора лаборатории Детской пьесы Российского академического молодёжного театра Ольги Андрейкиной и куратора Маленькой Ремарки (номинация конкурса пьес для детей и подростков в рамках конкурса «Ремарка») Юлии Тупикиной. На этот раз вопросы задаёт Ольга, а отвечает Юлия.

О.А.: Как угнаться театру за стремительно меняющимся  миром вокруг ребенка? И нужно ли?

Ю.Т.: Мне кажется, это имманентная черта мира – стремительно меняться. У взрослых, если они не спят, а живут насыщенной жизнью, мир тоже стремительно меняется, не хватает времени ни на что. Должен ли театр бежать куда-то? Вряд ли. Но что он точно должен – ловить жизнь, время, не быть вторичным, быть настоящим поиском, быть настоящим исследованием – и тогда он будет находить свои интонации, как, скажем, когда-то нашёл Сэлинджер в романе «Над пропастью над ржи». Вряд ли Сэлинджер гнался за миром – скорее, он чутко прислушивался к жизни. И он услышал. Этот пример из литературы, но законы искусства всеобщи. Думаю, Юрий Бутусов, например, - это тот человек, который не гонится, но прислушивается, слушает и слышит.

О.А.: Обязательно ли и важно ли, чтобы театр для юных зрителей был похож на театр? Можно ли «заиграться» в современность? Полезно ли «осовременивать» классику, пересказывать и адаптировать ее для сегодняшних детей и подростков?

Ю.Т.: Театр для юных зрителей – на мой взгляд, это просто театр для определённой аудитории, и всё: у меня нет застывшего образа такого театра, как нет у меня готового представления, каким должен быть книжный магазин для детей – там должно быть много классных книг для детей и достаточно на этом. Ну и дать им возможность выбрать. Также и театр – сделайте ассортимент классных спектов, пусть там будет и супер-пупер современное, и что-то из школьной программы – пусть будет выбор, древние греки считали, что красота в разнообразии. Адаптации и пересказ классики – вообще очень интересная тема. Как я была бы рада, чтобы и взрослым тоже иногда пересказывали, например, Шекспира. Собственно, уже пересказывают: фильм – это и есть сторителлинг по мотивам. То есть, целый жанр искусства – кинематограф – занимается адаптацией и осовремениванием старых историй, почему нет? Я за то, чтобы коммуникация состоялась, чтобы в душу зрителю попало что-то важное, чтобы он понял, смог вместить, а для этого иногда нужны «переводчики» - адаптаторы и сторителлеры, современные режиссёры и драматурги. Язык, набор проблем, способ изложения – всё это может протухнуть, устареть. Но это только форма, оболочка – содержание передаётся из века в век.

О.А.: Как определить допустимые (не юридически, конечно) темы и приемы, есть ли границы в детской и подростковой драматургии?

Ю.Т.: Когда я читаю гениальную прозу для детей и подростков Ульфа Старка, каких только тем я там не встречаю! И слава богу! Вопросы взаимодействия со своим и чужим телом очень важны подросткам. Но, конечно, я бы, например, не хотела, чтобы дети смотрели спектакль, прославляющий каннибализм. Поэтому я терпеть не могу тексты и спектакли, прославляющие завоевательную войну. То есть гуманизм и этика – это важно для детского театра, это важный посыл, недаром Библия так популярна. Но игнорировать сложные темы, игнорировать полностью тело, поиски гендера – всё то, что на самом деле занимает детей и подростков – это неправильно. Как всегда, следует ориентироваться на жизнь. И не поощрять любой фанатизм и любую нетерпимость. Я бы вообще создала такую хартию, кодекс для детского театра – какие идеи он несёт, как он хочет воспитывать человечество. Потому что дети и есть человечество, мы-то уже отживаем. Только воспитывать – это не поучать, а создавать истории про боль, про уязвимость, иногда трагические – катарсис работает.

О.А.: Должна ли пьеса быть поучительной? Годится ли для современной детской пьесы девиз – «Развлекая – поучай»?

Ю.Т.: Поучайте лучше ваших паучат. Нет, поучать никого не надо, это кошмарный менторский тон, который ничего общего не имеет с искусством и способен вызвать отвращение к театру навечно.

О.А.: Нужно ли драматургу знание детской психологии?

Ю.Т.: Всем нужно знание человека, его души. Чем больше драматург будет знать, тем лучше.

О.А.: Какой вам видится современная детская пьеса категории 6+? Изменились ли запросы этой аудитории?

Ю.Т.: Мне кажется, очень важно сегодня, чтобы спектакль для 6+ был визуальным, но давал переживание, которое не способен дать анимационный фильм – чтобы это переживание было не хуже, а богаче. А пьеса должна быть какой-то историей, вот и всё. Просто интересная история, которой не было. Не вторичной, не архаичной, не пересказом уже сто раз рассказанного, как любят графоманы – миллионной новогодней сказкой, в которой все хором зовут деда Мороза. Не надо тиражировать клише. Создайте новое. Присмотритесь к жизни. Ведь это и есть наша работа – Бунин, например, считал, что все органы восприятия у писателя должны работать лучше, чем у обычного человека, только тогда он как высокочувствительный прибор сможет уловить что-то важное в жизни. Это очень тонкие и очень настоящие вещи. Задача драматурга – утончать своё восприятие и настраивать себя.

О.А.: Есть ли вечные темы в детской и подростковой драматургии?

Ю.Т.: Любовь, смерть, предательство, быть чужим, быть нормальным, быть другим – это же касается и взрослой драматургии. Мне кажется, ребёнок и подросток чуть чаще задаёт вопросы: кто я? какой я? зачем я родился? Вот и всё отличие.

Наверх