Новости

"Такое ощущение, что – раз! – что-то произойдет, и взорвется всё..."

В Off-программе «Ремарки» в Новосибирске будет прочитана пьеса «Базариада». Автор многоуровневого текста о человеческой нетерпимости – Булат Минкин – родился и живет в Казани. Он рассказал Ляле Кацман о том, что пьеса на самом деле не про Татарстан, 90-е никуда не ушли, а современный текст может быть поставлен в «Углу», но ненадолго.

Наше интервью началось с опозданием, потому что вы задержались на работе. Вы были в творческой лаборатории «Угол»?

Это другая работа. На самом деле, мы с вами немного коллеги. Я работаю журналистом, но сейчас больше режиссером на телевидении.

А в лаборатории «Угол» вы сейчас чем заняты?

Там пара спектаклей есть, репертуарных, в которых я занят. И плюс еще новый проект появился - «Анна Каренина» - шоу, иммерсивный спектакль. Это тоже проект «Угла» и фонда «Живой город», который все это организовал. «Базариада» - ваша первая пьеса?

Вторая. Есть еще одна, но она просто не доработана. Так скажем, вторая с половиной. «Базариада» - первая, замеченная конкурсом пьеса.

Почему возникла потребность писать, несмотря на ваше разнообразное проявление внутри театра?

Ну, скорее всего, в планах хочется заниматься фильмами. Хотел дописать сценарий. У нас (в «Углу» - прим. ред) первая лаборатория была в 2016 году. Была задача научиться писать сценарии. Отсюда все и началось.

По-моему, в 2017 году еще у вас в гостях была «Ремарка».

Да, я как актер принимал участие в читке такой трэшовой пьесы Романа Дымшакова «Ракитянка». Как раз этого мужичка играл, который вылезал из подземелья. Вот этот вот: «один ноль два, один ноль два». И мы тоже с одним актером ставили читку Викентия Брызь «Возлюбить ближнего».

На вас это никак не повлияло?

В каком смысле?

В смысле текста. Когда я читала «Базариаду», у меня возникали какие-то отсылки к тому направлению, в котором работает Вика (Викентий Брызь – прим. ред). В смысле того, что у вас тоже чувствуется стремление сделать срез чего-то масштабного.

Может быть, где-то на подсознательном уровне это сработало. Вот я сейчас думаю, скорее всего, там есть такие параллели, есть что-то такое, да.

Возможно, мне напомнило даже названием – попыткой охватить что-то огромное, сегодняшнее какими-то эпическими методами.

Ну, изначально у меня пьеса называлась «Хачик». Она тоже создавалась в рамках лаборатории под руководством Юлии Тупикиной. Если бы это была моно-пьеса, тогда – да, название подошло бы. Но потом я подумал, что нужно что-то более обширное.

И так появилась «Илиада»?

Сейчас я расскажу, как она возникла. Расскажу предысторию вообще, с чего началось. В августе 2018 года так получилось, что я минут 40-50 ехал в такси. И там попался этот азербайджанец – главный герой. Он в течение сорока минут мне рассказал историю. Потом я написал все на бумагу, отредактировал и отправил на лабораторию. Этот текст трехстраничный, так скажем, взяли, и я попал в группу Юлии Тупикиной. Работа над «Базариадой» была испытанием, потому что нам нужно было написать пьесу за три недели. Это казалось нереальным, но у нас получилось. Где-то спустя два-три занятия Юлия что-то такое заметила: смотри – у тебя тут получается такая «Илиада» прямо, Троянская война. Так что основоположником была Юлия Тупикина, она толкнула в эту сторону. Я, конечно, сначала сопротивлялся, не хотел все это вводить, особенно любовную линию, поскольку с любовью у меня все не так гладко получается. Но вот получилось то, что получилось.

Я права в ощущении, что место действия пьесы – Казань – это то, что легко заменимо, что история на самом деле про человеческую нетерпимость, которая не знает места локации, она повсеместна?

Абсолютно. Я уже когда отправил на «Ремарку», подумал, что нужно было убрать вообще, что все это творится в Казани. Это общественная проблема. Смотришь по телеку, что происходит – ненависть идет со всех сторон. И она ощущается в людях, даже когда ты просто едешь в общественном транспорте. Я чуть ли не каждый день сталкиваюсь с тем, что все находится в состоянии агрессии. Такое ощущение, что – раз! – что-то произойдет, и взорвется все.

Кажется, что эта история могла произойти и в 90-е. Конкретики во времени не ощущается.

Там есть одна отсылка – бой между Хабибом и Конором, который был в октябре. Только это. До того, как мы с этим таксистом пообщались, я думал, что это осталось в 90-х. В Казани, начиная с 80-х, целый феномен был группировок. И на самом деле было очень страшно возвращаться домой после школы. И в школе были группировки. Мне тоже предлагали платить каждый день. Я запомнил цифру – 36 рублей в день. Я тогда отказался, но меня пронесло просто, так скажем. Мне мама давала 50 рублей в день, и я подумал, ну как я буду жить, питаться, ездить на автобусе. Обычно, когда человек не соглашался, ему попадало. Но тут так получилось, что деньги требовал мой одноклассник, с которым мы учились до 4 класса, и он как-то легко отнесся к моему отказу, а я каким-то чудом избежал «наказания». Да и вообще времени не было на конфликты, я учился в хореографическо-театральном классе, всё свободное время мы либо танцевали, либо ставили спектакли. Мне повезло, что я все время был занят. Это уже год 2000, даже. А таксист мне сказал, что вымогательство денег, разборки – это у нас ни фига не ушло, это осталось, это и будет так продолжаться, пока будут у нас во власти находиться такие-то и такие-то люди.

Я смотрела вашу страницу на фб. Увидела текст о Казанском феномене. Вас вообще интересуют вопросы группировок, такого проявления человеческой агрессии?

Да, да, да. Я тоже стал замечать это. И я недавно поговорил с одним бывшим группировщиком. У него в 2008 году все это происходило – со школы был в группировках. И я вот подумал, что можно немножко дописать пьесу и добавить монолог, например, Марата. Это же не просто они пришли, подубасили друг друга и ушли. Это же романтическая философия. Тот же группировщик мне объяснял, что они вместе собираются и от этого получают удовольствие – есть какое-то общее дело, на которое они все вместе направлены. Это такая очень интересная двоякая штука – вроде бы они вместе и вроде бы, творят вот такие нехорошие поступки.

Надо же, я никогда не думала об этой проблеме под таким углом, что это такая же попытка бегства от одиночества, от скуки, что свойственно всем людям. Только кого-то спасает любовь, а тут другая крайность.

Это действительно серьезный феномен. Мне рассказывали, что по центральным улицам ходили просто толпы бандитов и устраивали мордобои прямо в центре города. Есть у нас такое озеро Кабан – все это происходило там, а рядом театр, рядом улица Баумана – центральные площадки. Или могли просто зайти в любой детский садик и там изнасиловать воспитательницу. Вот такое происходило.

Я так понимаю, это подростки, в основном?

У них есть подразделения. Опять же со слов бывшего группировщика – есть младшая группа, которая подай-принеси, есть более старшая, которая за ними смотрит, и есть уже такие бандиты высшего класса, которые ничего не делают, просто подают команды.

Но это же ушло в прошлое?

Нет. Я вот недавно видел – с работы возвращался часов в восемь – шла толпа подростков под тридцать человек, видимо, они куда-то шли на сходняк. Это все еще есть.

После прочтения пьесы захотелось пообщаться со своими знакомыми из Казани. Из разговора с ними подтвердилась мысль, улавливаемая в «Базариаде», что на словах Татарстан принято считать и обсуждать как территорию толерантности и отсутствия шовинизма. Но на самом деле ситуация близка к описываемой в вашей пьесе. В связи с этим вопрос – вам кажется возможным постановка пьесы в Казани?

Я вот тоже думал на эту тему, и мне кажется, что нет. Единственная площадка, где ее можно поставить – это «Угол». И то я думаю, что ненадолго. У нас в республике нигде в театре мат не используется и еще тема такая острая. Есть лаборатории, но лаборатории – это такое временное все. А так, чтобы поставили в театре, я думаю…

Невозможно?

Нет. В «Углу» можно, но недолго.

Мне кажется, что многим современным пьесам комфортнее в формате читки. Вашей пьесе нужна сцена? Может, ей как раз лучше существовать в лабораторном формате?

Не знаю. Нет, мне кажется, ну, блин, должны ставить современные пьесы. Очень мало их в театре. Хотелось бы, чтобы пьеса все же доходила до сцены. Когда «Базариаду» прочитали в Казани, многие сказали, что хотели бы увидеть эту пьесу в театре. Потребность народа есть в современном, которое как будто взяли из жизни, выдернули и засунули в театр, чтобы в этом была живость. Мне кажется, такого очень не хватает.

Беседовала Ляля Кацман

Наверх