Новости

Дана Сидерос: «Важны тексты о том, что свобода в принципе бывает, бывает выбор, в любой ситуации есть варианты. А то многие не в курсе, даже взрослые.»

Ты поэт, но пишешь пьесы – как это сочетается?

Если честно, я не могу сходу сообразить ничего такого, чем бы стихотворение по устройству кардинально отличалось от пьесы, тем более во времена, когда границы невероятно размыты. Текст есть текст, везде важна композиция, стиль и звук, любое слово не терпит небрежности. А еще за любым стихотворением очень слышен голос автора, не важно, прячется он за лирического героя или нет, и в этом смысле любые стихи — маленькая монопьеса, чей-то ключевой монолог.

Для меня, разумеется, писать стихи как стихи гораздо проще, просто потому, что я занимаюсь этим на пятнадцать лет дольше, это уже не деятельность, а образ жизни и мышления, трудно их из себя вытравить. Со стихами я знаю, как поступить, когда они появились — можно выложить в сеть, прочесть вслух на концерте, получить отклик. Когда их наберется достаточно на книгу — будет книга. Для меня это понятный мир. Когда же я случайно написала первую пьесу, я вообще не представляла, что теперь с ней делать, сохранила её, закрыла и пошла дальше писать свои стишки. Потом мой друг Дина Баринова, случайно узнав об этом, сказала “Да ты что? Отправь на Любимовку!”. Любимовка у меня тогда не выстрелила, выстрелила Ремарка, я вообще ничего такого не ожидала, приехала на читку в Питер в состоянии легкого аффекта, всю её тихо прорыдала на дальнем ряду, потому что пьеса личная, а постановка была потрясающая. А потом оказалось, что и люди вокруг какие-то невероятные, хотя я никого не знаю. Кажется, это была подсадка с первой дозы. Тут мы переходим к вопросу о том, какая среда приятнее. Для меня однозначно театральная — мне она кажется более живой и дружелюбной, чем поэтская. Но я осознаю, что это мой личный узкий взгляд.

А пьесы я пишу затем же, зачем стихи, - из любопытства. Это похоже одновременно на охоту и химический опыт. Когда пишешь стихи, главный вопрос — куда на этот раз лично тебя потащат волоком язык и ритм. Когда пьесу — что будут делать твои герои, если их совместить в каком-то пространстве. И поэтому мне кажется, что единственная моя возможная аудитория — люди, которым тоже нравится эта игра.

Ты написала оперу – расскажи об этом опыте, каково это?

“Написала оперу” — звучит сильно, конечно, и вводит в заблуждение. Сразу представляется толстый Демон, тянущий басом “...без наслажде-е-енья я сею зло-о-о...” . На самом деле, я написала маленькое либретто для короткометражного этюда на десять с копейками минут, в рамках лаборатории “Кооперация”. Мы работали в паре с композитором Дмитрием Суворовым, и таких пар либреттист/композитор на лаборатории было аж восемь, то есть в итоге получилось восемь совершенно разных маленьких опер. Опыт это замечательный, потому что затея была прекрасна сама по себе, и потому что всегда здорово делать то, чего еще не пробовал. Мне кажется, мне было полезно поработать в связке с композитором, даже просто в воспитательных целях — я ужасный командный игрок, либо всё будет как я хочу, либо мне уже не интересно, прощайте. Тут пришлось взять себя в руки и работать в команде, идти на уступки, искать пятнадцатый аргумент, если четырнадцать предыдущих не сработали. Мне кажется, что мы в итоге спелись, и у нас неплохо получилось, во многом потому, что любим одни и те же книги.

Либретто, кстати, наполовину состоит из поэтического текста, там есть радио, и оно говорит стихами. В процессе я подумала, что здорово было бы когда-нибудь написать страшный и смешной мюзикл.

Твоя пьеса «Всем, кого касается» о школе – как она была написана? Есть ли там документальный материал?

Пьеса всего лишь вторая законченная, работаю я медленно, так что до следующих пройдёт опять немало времени, наверное.

Цельного документального материала тут нет, хотя у всех есть прототипы, иногда собирательные, и вся звучащая речь — это лоскутное одеяло из подслушанного и записанного мной в разных местах за последние несколько лет. Сложно сказать, сколько я её писала, это происходило урывками между какими-то другими работами, не подсчитать. Задумала я её года полтора назад, у меня есть короткий старый рассказ про главных героев, они со мной давно. А тут мне ужасно захотелось поиграть в игру “внедри простой язык, чтобы к концу действа уже не нужен был переводчик” — как-то так я это формулировала. Ну и оказалось, что мои тактильные мальчики вполне годятся для этой затеи. В процессе подтянулись какие-то вещи, которые давно меня мучают, например, какие черти водятся в омуте воспитанной, образованной и во всех отношениях приличной среды.

Как надо воспитывать детей? Что им говорить? Какие навыки нужны подросткам, чтобы выжить? Какие пьесы им нужны? На каком языке с ними разговаривать в пьесах?

Как детей воспитывать, я понятия не имею, у меня их нет. Но если все-таки рискнуть и начать теоретизировать — то только своим примером. Действие всегда сильнее слова, как бы людям, работающим со словом, ни хотелось обратного. Если вы читаете перед сном книжку о милосердии, а потом выгоняете бездомного из подъезда на мороз — ваш ребенок лучше усвоит второе.

А еще мне кажется, что выделять детей или подростков в какую-то отдельную категорию — это ложный путь в принципе. Давайте так. А какие пьесы нужны взрослым и на каком языке с ними разговаривать? Нет такой аудитории — “взрослые”, взрослых мы мысленно разводим по десяткам разных комнат. А детей почему-то принято представлять такой однородной массой с общими интересами и проблемами. Единственная общая проблема детей, как мне кажется — это зависимость от взрослых. Детство — трудный период именно из-за тотальной скованности. Нельзя просто сделать что-то, не получив разрешения, твое время полностью расписано,  ты не можешь иметь своё мнение и быть при этом воспринятым всерьез, с тобой не принято считаться. А когда ты требуешь, чтобы с тобой всё-таки считались — это называется трудный подростковый возраст, бунт и гормоны. Бунт — это реакция на несвободу. Я знаю, что бывают родители, которые стараются относиться к своим детям уважительно, но как бы взрослый ни старался — ребенок зависит от его воли, и от этого никуда не деться им обоим. Так что если и нужны какие-то специфически-детские тексты, то, наверное, о том, как  жить в условиях несвободы, и как потом распорядиться свободой, если никогда прежде её не видел. Важны тексты о том, что свобода в принципе бывает, бывает выбор, в любой ситуации есть варианты. А то многие не в курсе, даже взрослые.

О чём будет твоя следующая новая пьеса?

Это зависит от того, что я допишу раньше. Не очень люблю делиться планами и недоделанной работой, какое-то дурацкое внутреннее суеверие.

Кем ты работаешь? Какая движуха вокруг тебя?

Ежедневно создаю и обрушиваю миры. На самом деле работаю я детским иллюстратором и немного концепт-художником, рисую графику в обучающую программу по математике, для малышей. Это основной мой ежедневный труд — глуповатые ёжики, сумасшедшие коровы, летающие острова и фруктовые города.

Когда долго делаешь мультики и картинки для детей, постепенно сам мутируешь в мультяшку. У нас большой офис и всегда атмосфера легкого безумия. Художник, рисуя мимику персонажа, непроизвольно корчит те рожи, которые должен изобразить, это почти у всех так. Кто-то входит в комнату, а ты сидишь красивый, перекошенный, язык на плече. Или режиссёр, беседуя по скайпу с аниматором, может вдруг включить камеру, вскочить с места и начать плясать, чтобы показать, как что в анимации должно выглядеть. К тому же у нас офис в здании театра клоунады, ходим на работу мимо бутафорского цеха, а летом просто мимо огромных декораций, которые красят, пилят и собирают на улице. А соседнее здание — это казармы, и мы видим из окон их внутренний двор, нам, далеким от армии, это любопытно. Они гимн поют страшным хором в девять утра и девять вечера, бегают по двору с автоматами, причем почему-то всегда в самую противную погоду. На днях в изумлении наблюдали с коллегами, как четыре человека перекладывали снег из левой стороны сугроба в правую. Очевидно именно это и называется “сделать мужиком”, когда речь идет об армии — мужика делают пением гимна, скукой и бессмысленным трудом. Мне кажется, у нас очень поучительное соседство.

Когда ты начала писать пьесы? И вообще, что ты первое начала писать?

Мне кажется, я еще не начала писать пьесы, хотя меня и начали представлять везде драматургом. Но я не драматург, я не сажусь писать именно пьесу, я не мыслю пьесами, стихами или прозой — у меня есть сюжет, замысел, я начинаю его крутить, и только тогда становится понятно, какая мне нужна форма. Начинаю я всегда со стихотворения, просто это для меня самый органичный способ действовать. Но иногда оказывается, что в стишке замыслу тесно, и вырастает что-то другое, рассказ, поэма или пьеса.

Какие твои любимые книжки были в детстве? А в подростковом возрасте? А какие фильмы были любимые?

Это долгая тема, перечислять бессмысленно, обобщить сложно. Сказки любила, особенно страшные. Еще, для меня это загадка, но я почему-то обожала робинзонады, начиная с собственно “Робинзона Крузо”, который меня совершенно покорил. После него были еще похожие сюжеты про выживающих потерявшихся полярников, людей в тайге на болотах, я, к сожалению, не вспомню конкретных названий. Позже в эту же линию плавно вписался Джек Лондон, а потом Ремарк. Наверное, мне просто нравились истории про людей, которые пытаются выжить и остаться людьми в тяжелых условиях, да и сейчас нравятся, в общем.

В подростковом возрасте самой большой любовью, конечно, был Булгаков, но это, мне кажется, у всех так, кто его в принципе читал в детстве. В какой-то момент со мной внезапно случилась незнакомая до этого фантастика, так что меня на несколько лет полностью съели Саймак, Шекли, Воннегут, Хайнлайн, Стивен Кинг.

С фильмами в детстве было сложнее, это же было время телевизора, три канала и пульт у родителей, что увидел случайно, то и любимое. Но я могу сказать, что было добыто на кассетах и засмотрено до дыр — это фильмы Горина и Захарова, например.

Какие твои любимые пьесы?

У меня какой-то ужасно банальный набор, извините. Гамлет, Женитьба, Борис Годунов — просто неисчерпаемые совершенно, но именно любимые — за карнавальный дух, у Шекспира явный, у Гоголя и Пушкина спрятанный. Вишневый сад и Дни Турбиных — за особенное ощущение жизни на переломе времен, горечь от уходящего времени и ужас будущего. И все перечисленное — это и мои любимые детские пьесы, потому что полюбила я их почти все подростком, взрослыми любимыми пьесами они стали потом).

Какие советы ты можешь дать начинающему драматургу?

Никаких не могу, потому что, как я уже говорила, я не настоящий драматург. Я могу сказать что-то про текст в целом, держа в голове скорее стихи, но имея в виду, что должно работать с чем угодно. Во-первых, надо выбросить наушники, начать ездить плацкартами и трамваями, полюбить очереди, рынки, водителей такси, собачников и бабушек у подъезда. Еще тематические форумы и видеоблоги с малой посещаемостью — замечательная вещь. Во-вторых, читать написанное вслух. В-третьих, если что-то вызывает сомнение — выбросить или оставить — то точно надо выбросить. В-четвертых, я убеждена, что если человек уже оказался тут и дочитал до этого места, то он не собирается написать пьесу, а она у него уже есть где-то в столе, чувак, просто достань ее из ящика, допиши, отредактируй и отправь куда-нибудь.

Хочешь ли ты выйти на ТВ-рынок или кино-рынок как сценарист?

Если честно, не особо. Мне было бы любопытно поработать над киносценарием, просто получить этот опыт, но мне вообще не нравится то, что я вижу на российском ТВ, и очень редко — наше кино. Причем кино бывает красивое, хорошо снятое и сыгранное, но чтобы мне целиком нравился текст, и как история построена — это очень редко. Поскольку я не верю, что нет нормальных сценаристов, я начинаю подозревать, что изначально хороший сценарий портится в процессе редактуры. Дальше я представляю, как кто-то портит мой текст, а я беру табурет и начинаю им лупить все, что вижу. Так что пока я настороженно отношусь к идее кино, мне кажется, я слаба нервами для такой работы.

Чего не хватает российским драматургам? У кого нам учиться? Что важно прокачать?

Мне кажется, всего всем хватает, пишутся же прекрасные пьесы, спектакли чудные идут. Учиться всегда полезно у соседей, не застревать в рамках цеха. Например, чаще читать современную поэзию, она отличная, и вообще чтение стихов расширяет представление о возможностях родного языка.

Какие 10 фильмов ты можешь назвать любимыми сейчас?

Мои любимые фильмы — как правило, мультики. Во всяком случае, пересматриваю я именно их. Возможно, это профдеформация. Выбрать десять чего угодно — это непосильная задача, когда любишь несколько сотен. Я люблю то, что вымывает во мне дыру на каждом просмотре. Есть, допустим, последний фильм Джима Хенсона “Лабиринт”, и есть пятиминутный мультфильм Overtime, снятый в память о Хенсоне тремя французскими студентами. Там армия одинаковых лягушат Кермитов находит своего мастера и кукловода мертвым, и они его провожают, как умеют — делают из него большую марионетку, бреют, наряжают, устраивают вечеринку, укладывают спать. Это невыносимое, но и прекрасное кино. Лучший диснеевский мультфильм — “Лило и Стич”, лучшая работа Пиксар — “Валл-И”, особенно первая часть, которая немое кино — первая реплика звучит в фильме на двадцать третьей, кажется, минуте. Пусть будут еще “Коралина в стране кошмаров” Генри Селика, “Паранорман” Криса Батлера, “Могила светлячков” Исао Такахаты, “Ветер крепчает” Миядзаки, “Русалка” Александра Петрова, “Про раков” и “Со вечора дождик” Валентина Ольшванга, здесь нужно остановиться, потому что если переключиться на короткометражную анимацию, букв не хватит. Всё это фильмы о красоте и горечи мира, наверное, поэтому я и вспоминаю их в первую очередь.

Чтобы разбавить пафос, расскажу еще вот что, у меня есть любимая гэговая комедия — Not Another Teen Movie, по-русски, кажется, Недетское кино. Это собирательная пародия на самые популярные голливудские подростковые комедии. Пародия на комедии, да, а местами пародия на пародии. Это настолько дурацкое, бессмысленное и пошлое кино, что смотреть его — чистая радость. Очень его люблю и пересмативаю в минуты уныния.

Нужно ли ждать вдохновение? Как построен твой день? Каков распорядок?

Я вообще не знаю, что такое вдохновение, мне кажется, его придумали художники, чтобы поменьше работать. Минимум восемь часов в день пять дней в неделю у меня заняты основной работой, если нет авралов и дополнительных проектов — поэтому мой главный вопрос не о вдохновении, а о том, как выкроить вечером еще немного времени, мозга и зрения, чтобы написать кусок текста. Чаще всего я пишу в транспорте, на улице на ходу или вечером в пустом офисе. Сложнее всего переключить голову с одной работы на другую, на это уходит много сил. Лучше всего пишется на ходу, но в нашем климате это возможно от силы пять месяцев в году, остальное время или пальцы на морозе деревенеют, или экран заливает водой.

Что ты думаешь о современных пьесах российских драматургов?

Читаю шорт-листы Ремарки и Любимовки, что можно посмотреть как читку — смотрю. Думаю я всегда о том, как быстро волнами меняется общая интонация и образ главного героя. Перечитываешь пьесу, которая пять лет назад казалась правдоподобной и живой, и думаешь, что-то герои какие-то ненастоящие, а это не герои ненастоящие, это вокруг всё изменилось молниеносно — речь, мышление, волнующие всех темы. Мир быстрый, и драма это схватывает лучше всего. Считается, что поэзия тоже, но это не совсем так — поэт говорит своим голосом, а драматург сотнями чужих, и они вернее. Мне ужасно нравятся свежие слепки реальности, и смельчаки, которые делают эти слепки, то есть пишут что-то, что, возможно, через десять лет будет уже плохо понятно читателю и зрителю. Ещё мне нравится в текстах смешное, наверное, потому, что я сама его не очень умею.

Какие главные проблемы стоят перед современным миром? О чём нужно писать сейчас?

Главная проблема современного мира в том, что никому не понятно, какая у нас главная проблема современного мира. У нас кризис перепроизводства информации, её поток такой быстрый, бессвязный и неотвратимый, что в нем невозможно плыть в принципе, о “плыть в нужную сторону” вообще речи не идет. В моей пьесе, кстати, об этом есть кусочек, но я повторюсь: если посмотреть на журналистские штампы, сразу видно, что у людей зудит. Прошлое поколение штампов возглавляли “авторский”, “эксклюзивный” и “дизайнерский”, потому что был пик массового производства и усталости от него. Сейчас буквально всё “главное” и “важное”, потому что никто не может понять, что же действительно важно, кто главный, и что выбрать. Мне эта ситуация кажется тревожной, потому что растерянные люди легко ведутся на вещи, придающие происходящему мнимый смысл, а самая сильная такая вещь — война. Понятно, что поздно опасаться, война вокруг давно идёт, но этой зверушке всегда есть куда расти, и нет, в ней нет никакого смысла, и об этом стоило и стоит писать во все времена, мне кажется. А в остальном, перепроизводство же, всё есть, всё написано, так что можно выдохнуть и писать о чем хочется.

Наверх