Новости

Интервью Юлии Тупикиной с Керен Климовски

Керен Климовски: «И то, что радует лично меня: все больше и больше женских имен в драматургии, на самом деле много талантливых ярких и очень разных драматургов-женщин. Тётки рулят!»

Когда ты начала писать пьесы?

 

Я начинала со стихов – в 15 лет, а бросила писать их в 22, как раз, когда написала первую пьесу по-русски. Но пьесы я начала  писать по-английски, в 19. Училась на театральном факультете в Брауне (Провиденс, США), и там на драматургических курсах преподавали замечательные американские драматурги, лауреаты пулицеровской премии. На эти курсы набирали по конкурсу. Я написала очень слабую, вторичную и подражательную пьесу. Это была гремучая смесь Шварца и «Пьесы-сон» Теннесси Уильямса, где главными персонажами, кроме авторского альтер-эго Майи, были Ибсен, Наполеон, Катулл, Чеширский Кот и Винни-Пух… Но, очевидно, что-то в этой пьесе увидели, потому что меня взяли. Возможно, этим что-то была сцена, где разведенные Мама и Папа сидят на дереве, кидают друг в друга орехи и ссорятся… Из этого эпизода потом «выросла» «Дыня».

 

Какие твои любимые книжки были в детстве? А в подростковом возрасте? Какие фильмы?

 

Это очень сложный вопрос, трудно выбрать. Я читала запойно с трех с половиной лет, с шести – на двух языках (русский, иврит), с тринадцати – на трех (добавился английский). В детстве очень любила шведскую литературу – не только Астрид Линдгрен и Мумми-Троллей (до сих пор, одна из моих любимых книг – то есть, я их воспринимаю, как одну, весь этот мумми-мир), но и менее известные «Юн и Софус» и «Петер и красная птица» и «Эльвис, просто Эльвис». Тогда даже представить себе не могла, что когда-нибудь буду жить в Швеции. А когда оказалась здесь, сразу почувствовала: это все мне знакомо, не чужое. Конечно, обожала «Алису», «Винни-Пуха» и Мэри Поппинс в гениальных переводах Заходера. Книгу о «Питере-Пэне» очень любила, и все не могла определиться: хочу ли быть Венди или самим Питэр-Пэном? «Шерлока Холмса» много раз перечитывала, и это практически единственное, что я до сих пор читала в жанре детектива. Всегда очень любила сказки, у нас дома было много собраний – тувинские, ненецкие, якутские, нигерийские, казахские, сказки «Тысячи и одной ночи». Из русской литературы – еще совсем маленькой фанатела от сказок Пушкина и от «Руслана и Людмилы». А Бажова меня просто завораживал. Очень повлияла на меня книга Александры Бруштейн «Дорога уходит в даль». Позже любимыми писателями стали Лев Кассиль и Гайдар, а еще обожала «Динку» Осеевой, даже себя с ней ассоциировала. Уверена, что у меня было очень своеобразное восприятие этих книжек, так как я читала их уже в Израиле, в совершенно другой реальности и имея смутное представление о той реальности, о которой они были написаны… А «Динку» я даже сначала прочитала на иврите – случайно нашла в школьной библиотеке. Еще лет в 8-9 очень полюбила Гоголя и Чехова, не знаю, что понимала – не помню, но читала все подряд, читала и перечитывала. А любимый драматург детства - Карло Гоцци – у нас был сборник его пьес с очень яркими, запоминающимися иллюстрациями. Особенно любила пьесы «Король-олень» и «Принцесса Турандот» - это лет в 7-8. Потом, лет в 15, настольной книгой стала «Над пропастью во ржи», я ее перечитывала раз 10, она мне очень помогла. Как и помогли стихи и эссе Цветаевой (моя мама даже говорила, что я ее не просто читаю, а как будто устраиваю «спиритический сеанс»). А вот кино я почти не смотрела, очень мало, даже многие культовые фильмы, это все уже после 16-ти лет началось, стала наверстывать. (Смотрела, правда, по израильскому тв американские ситкомы). Но два любимых детских фильма: «Обыкновенное чудо» и «Тот самый Мюнгхаузен».

 

Чем американская школа драматургии отличается от российской?

 

В российских пьесах преобладает направление бытового реализма, даже натурализма (хотя в последние пару лет это стало постепенно меняться), а американская драматургия гораздо более разношерстная в этом смысле и склоняется как раз к не-реализму, если можно так выразиться. Даже пьесы, которые кажутся на первый взгляд вполне реалистичными – все равно с некоторым «сдвигом», в них есть что-то причудливое и невозможное – «не так, как в жизни». Мне кажется, это связано с тем, что за «реализм» в США отвечают кино и сериалы, многие из которых на очень высоком уровне, а театр как бы предполагает некоторую условность и сконцентрированную реальность, метафорическое сгущение жизни.

 

Какие твои любимые пьесы?

 

В детстве помимо Гоцци очень любила «Обыкновенное чудо» и «Дракона» Шварца и «Город мастеров» и «Оловянные кольца» Тамары Габбе.

Про взрослые пьесы очень трудно ответить, есть много любимых. Но если говорить о пьесах, которые потрясли, ошеломили, вызвали реакцию «ого, можно, оказывается и вот так!», то это (вне последовательности, а в порядке вспоминания): «Визит старой дамы» Дюрренматта, «Счастливые дни» Беккета, «Дом Бернарды Альбы» Лорки, «Пикник» Фернандо Аррабаля, «Пьеса-сон» и «Соната привидений» Стриндберга, «Пьеса-сон» Теннесси Уильямса, «Случай в зоопарке» и «Американская мечта» Олби, «Человек-подушка» Макдонаха, «Психоз 4.48» Сары Кейн, и еще все или почти все пьесы Поля Клоделя, Сэма Шепарда, Сары Рул, Хосе Риверы, Славомира Мрожека и Ханоха Левина. Уверена, что очень многое забыла, эти пьесы – первое, что пришло в голову.

 

О чём твоя книга прозы «Королева Англии кусала меня за нос»?

 

Она основана на моей автобиографии, хотя много и придуманного конечно. О детстве в Израиле русскоязычной девочки, обо всем, что связанно с типичными процессами взросления – об осознании любви, дружбы, смерти, одиночества. Но и о менее типичном – о жизни между разными языками и культурами, о непринадлежности и функции «чужого», и о том, как человек начинает постепенно понимать, что никогда нигде не будет на сто процентов «своим», и учится любить и ценить в себе эту сложность и «чуждость».

 

Как стать драматургом, как написать свою первую пьесу?

 

Мне кажется, очень важно читать как можно больше пьес – самых разных: классических, античных, современных. С этого надо начинать. И в процессе чтения попытаться понять – что твое, что тебе наиболее близко, какие формы, какие жанры, какой стиль, и как бы тебе хотелось – в идеале - высказаться. Конечно, есть драматурги, которые могут писать абсолютно в любом жанре, но мне кажется, что начинать надо со «своего», с того, что лично тебя трогает и задевает (речь не о том, что надо обязательно писать про себя и про свой опыт). И настолько же важно часто ходить в театр и смотреть (и анализировать) спектакли, поскольку драматургия – в отличие от прозы или поэзии - не автономна, и надо понимать, что написанные тобой слова потом будут произносить актеры, а режиссер будет мучительно пытаться найти «действие», поэтому хоть какой-то намек на него должен быть, даже если это, допустим, пьеса абсурда или интеллектуальная пьеса-диалог. Это как пример. Ну и вообще, когда видишь, что получается из текста на сцене, это помогает понять механизм драматургии, какую-то свою, особую «фишку», пружину. Но драматургия настолько специфична, что мне почему-то кажется: сюда случайно не приходят. Если человеку хочется написать именно пьесу, а не стихи или рассказ, значит есть потребность именно в таком выражении, а значит, что «фишку» он уже – где-то, на каком-то уровне – просек. Остальное – вопрос таланта и мастерства (которое приходит только с опытом).

 

Как написать первую книгу прозы?

 

В целом, советы те же, что и драматургу – много читать, развивать вкус, и отталкиваться от темы или сюжета, которые тебе близки и тебя волнуют. Но здесь важно еще рассчитать свое «дыхание», в зависимости от того, бежишь ли ты на короткую или на длинную дистанцию. В этом, на мой взгляд, главная сложность написания романа – нужно очень много времени, много терпения и способности к подробной детализации. Милость «всесильного Бога деталей» необходима для того, чтобы создать мир романа. Рассказ в этом смысле ближе к пьесе по лаконичности высказывания. Хотя ближе всего к пьесе стихи – по энергии концентрации и значимости слова. Но, может, это мой такой специфический взгляд, так как я придаю значение каждому слову, и часто диалоги, и монологи выстраиваю ритмически.

 

У меня был не совсем обычный опыт с прозой, и начинающему прозаику я бы не посоветовала делать, как я… Дело в том, что я задумала цельное произведение, разбитое на рассказы-главы, но писала это все очень долго – на протяжении шести лет. Не потому, что я так медленно пишу, а потому что параллельно занималась кучей других вещей: учебой в аспирантуре, преподаванием, диссертацией, пьесами, театральными проектами (и созданием театра), переездом в другую страну, ребенком… И получилось, что – если рассматривать рассказы хронологически, в порядке написания – то довольно явно видна разница, процесс взросления, то есть, они неровные, и это, наверное, мешает ощущению некоторой цельности. Но я не жалею, что так получилось – выбора не было, я обязана была написать про это, тема детства не давала мне покоя. Теперь у меня пауза с прозой. Я пытаюсь оценить свое «дыхание» и понять, как отойти от своей биографии на такую же дистанцию, как в пьесах. Пока что не представляю себе, как это сделать, если честно.

 

У тебя есть опыт написания литературы на разных языках, как тебе это удаётся?

 

Я свою ситуацию оценивала всегда как минус, мне казалось, что у писателя должен быть один – главный – язык, на котором он пишет. Но так сложилась жизнь (причем, складывалась ни раз), и подтолкнула меня именно к многоязычию и в творчестве. Это очень непросто во многих смыслах – особенно при моем отношении к слову. Однако, мне ничего не остается, как пытаться обратить это в плюс и «сделать из лимонов лимонад». Пока не могу уверенно сказать, что мне это удалось, и что я – «международный писатель», но я к этому стремлюсь и над этим работаю. В последний год я писала на четырех языках – русском, английском, иврите и шведском – правда, в разном объеме и разные вещи… Но сам факт меня устраивает. В разные периоды пишу больше то на одном, то на другом – это зависит от заказов, от моей оценки ситуации и выбора стратегии, поскольку я все-таки пытаюсь еще и зарабатывать. Когда пишу «для себя», о том, о чем мне хочется - всегда выбираю русский. Наверное, это любовь…

 

Почему ты редко пишешь сценарии? Хочешь ли ты выйти на ТВ-рынок как сценарист?

 

Я сценарии начала писать случайно, благодаря Оксане Карас. Вышло очень здорово, и я страшно благодарна за этот опыт сотрудничества, и за все, что он мне дал, а также за дружбу с Оксаной. Потом неожиданно пришел заказ на сценарий по-английски в совсем не свойственном мне жанре (историческая драма), и это тоже был очень интересный, хотя мучительный опыт. Я все полностью переписывала раза три, и в процессе начала немножко понимать, что это за «зверь «(я про сценарное мастерство). И уже так повелось, что сценарии пишу только, когда есть конкретный заказ. Писать сценарии для себя или «в стол» не хочется – лучше пьесу напишу. Почему-то на сценарную работу смотрю именно как на работу, то есть, как на источник заработка. Хотя, естественно, мне нравится сценарный процесс, иначе я бы этим не занималась. Помимо сделанных работ, у меня несколько заявок, синопсисов на разных стадиях развития, я участвовала не раз в питчингах. И некоторые идеи вызвали интерес, сейчас в процессе. Но я не люблю рассказывать о еще не свершившихся планах. Так что, да – я определенно хотела бы выйти на сценарный рынок. 

 

Чего не хватает российским драматургам? У кого нам учиться? Что важно прокачать?  

 

Трудно ответить на этот вопрос, не люблю обобщений. К тому же, мне кажется, что все хорошо в российской драматургии. Если чего-то не хватает, то это какой-то системы, которая связала бы современных драматургов с репертуарными театрами. Как будто драматурги, читки и конкурсы – отдельно, а театры – отдельно. Есть, конечно, постановки, но – по сравнению с другими странами – очень мало ставят современные пьесы. Или, точнее, есть определенные театры, которые работают в этом направлении, а другие – и таких большинство – остались в лучшем случае в 60-70х годах, а после этого как будто ничего и не было… Со стороны это выглядит довольно дико, если честно.

 

Я знаю, что в российском театральном сообществе есть люди, которые прилагают огромные усилия, чтобы эту ситуацию изменить. Но, похоже, надо менять что-то в самой структуре государственных театров, придумывать что-то, чтобы наладить диалог. Еще мне кажется, что не хватает переводов современных иностранных пьес на русский язык. Очень много не переведенных и никому не знакомых в России драматургов. Этим занимается журнал «Современная драматургия», и они делают все, что могут, и отдельные подвижники – критики, переводчики, но этого мало…

 

Какие 10 фильмов ты можешь назвать любимыми сейчас? Что ты пересматриваешь? Расскажи вкратце о любимых.

 

Опять же, любимых много, так что я упомяну фильмы, которые меня в свое время потрясли и все во мне перевернули. В основном, это фильмы, которые я смотрела в 16-18-20 лет, и они так и остались теми, которые вспоминаются и которые хочется пересматривать. Прежде всего, фильмы Тарковского, особенно «Зеркало», оно меня завораживает и действует на меня на уровне физиологии – с юности, «Восемь с половиной» и «Ночи Кабирии» Феллини, фильмы Вуди Аллена – почти все, но особенно «Манхеттен», «Звездная пыль» и «Энни Холл», «Фарго» братьев Коэн, «Магнолия» Пола Андерсена, «Гарольд и Мод» (это замечательный, очень тонкий американский фильм с чудесным саундтреком Кэта Стивенса, а вот режиссер не очень известный, выпал из памяти), «Повар, вор, его жена, ее любовник» Гринуэя, «Танцующая в темноте» и «Рассекая волны» фон Триера,  «Летучий голландец» Йоса Стеллинга, «Время цыган» и «Аризонские сны» Кустурицы.

 

Нужно ли драматургу ждать вдохновение? Как построен твой день? Каков распорядок?

 

Опять же, мне кажется, что это все очень индивидуально. Люди – разные, нет одного рецепта для всех. А еще бывает разный вид работы. Если это заказ, который требует в основном профессиональных навыков, и у которого есть дедлайн, то метод «попа-стул» работает лучше всего. Если правильно настроишься, вдохновение придет. А если пишешь «для себя», и нет четких границ и четкой задачи, иногда надо подождать, пока идея дозреет и оформится, пока найдешь нужную тональность. А еще бывают просто такие периоды, когда «не пишется» (опять же, если нет конкретного заказа). И это совершенно нормально, мне кажется. Я их называю «периодами накопления» - они тяжело переживаются, но потом, когда начинаешь писать, как правило выходишь на новый уровень.

 

У меня, к сожалению, нет никакого распорядка. Маленький ребенок, довольно частые разъезды, большая доля неопределенности – так что все довольно хаотично. Я просто пытаюсь писатьтогда, когда есть возможность, а это обычно днем или по утрам. Бессонные ночи в «творческом угаре» - эта романтика осталась в прошлом… в основном.

 

Что ты думаешь о конкурсе Ремарка и вообще о ситуации с конкурсами в России?

 

Конечно, меня можно запросто обвинить в субъективности, но считаю, что Ремарка – отличный конкурс. Все на очень высоком уровне, включая организацию. И пьесы отбирают очень разные – несомненный плюс. Думаю, что и в общем с конкурсами в России все хорошо – их на самом деле много, они разные. Сужу по себе – меня очень по-разному воспринимают. Где-то я прохожу в шорт и даже завоевываю первые места, где-то год за годом вхожу только в лонг, а где-то даже до лонга не допускают. И – если отбросить самолюбие – это очень хороший признак. Это говорит о том, что конкурсы на самом деле разные, что каждый ищет что-то свое, и поэтому у всех есть шанс.

 

Что ты думаешь о современных пьесах российских драматургов?

 

Читаю, но не все – это невозможно, но стараюсь как можно больше. В основном, ориентируюсь по отзывам и рекомендациям друзей. Много хороших пьес, на самом деле, и в последнее время стало больше разнообразия в жанрах и формах, что очень хорошо, на мой взгляд. И то, что радует лично меня: все больше и больше женских имен в драматургии, на самом деле много талантливых ярких и очень разных драматургов-женщин. Тетки рулят!

 

Какие главные проблемы стоят перед современным миром? О чём нужно писать сейчас?

 

Те же проблемы, что и всегда. Мир меняется только внешне, и даже то, что нам кажется новым – оно уже все когда-то было, просто нам показывают очередной вариант. Поэтому так интересно изучать историю.

 

Я не фанат «социального заказа». Хотя, конечно, есть авторы, которые пишут именно на «злобу дня», и «про актуальное», и у них это отлично получается. Но это просто не совсем мое. Писать нужно о том, что лично тебя трогает и волнует и наталкивает на размышления. Это могут быть совершенно разные вещи в разные периоды (хотя мне кажется, что у каждого автора есть своя «главная тема», свой лейтмотив.) Если это совпадает с тем, что сейчас «актуально» - чудесно, «перо в шляпу». А если нет – не надо пытаться подстроиться и себя насиловать – будет чувствоваться фальшь. В конце концов, современным тебя делает не упоминание айфона, твиттера, леди Гага, Трампа и скандала с Кевином Спейси (к примеру), а нечто совсем другое, неуловимое.

Наверх