Источник: https://remarka-drama.ru/magazine/critic/n_dunaeva2019_2/

Обзор пьес шорт-листа "Маленькой Ремарки" - 2019

Родительская модерация, или выбор - это просто.

Нина Дунаева,  театральный критик, журналист,  куратор драматургической программы  Международного литературного Волошинского конкурса. 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Начну я свой рассказ о подростковых пьесах с работы Дарьи Варденбург «Зомби выпьют вашу кровь». Потому как, не смотря на столь кровавое название, пьеса эта несет в себе позитив, что, как вы поняли, для меня важно.

Пользуясь какой-то типовой инструкцией, классный руководитель пытается разобраться и прекратить травлю детьми одной из одноклассниц. Мы еще увидим на примере другой пьесы детский моббинг в значительно более жестокой форме (с физическим насилием). А в пьесе Дарьи Варденбург все ограничивается детскими, пусть и неприятными, но шалостями. Героине то тухлый помидор подбросят в портфель, то вареные макароны в мешок со сменной обувью. Эта история как раз интересна мне именно тем, что она не о каких-то крайних и тяжелых случаях. Она о среднестатистических детях в среднестатистической ситуации. И потому любой ребенок в театральном зале сможет примерить ее на себя. Драматург показывает, что четверо детей (две девочки и два мальчика) отнюдь не испытывают друг к другу неприязнь, а скорее наоборот, готовы дружить. Просто так часто случается, что дети не умеют сделать первый шаг, или вообще заметить в соседе по парте интересную личность, особенно, когда над ними довлеет мнение коллектива. И хорошо, если случились такие обстоятельства, которые помогли переломить шаблонное восприятие, как это и произошло в пьесе Дарьи Варденбург. А если нет?..

Импонирует еще и то, что пьеса получилась не занудной и морализаторской. Действие ее динамичное. Драматург наполняет его прыжками героев в окна, дуэлями на шпагах, простите, на линейках и указках, сколачиванием шкафчиков и т.д. Разбавляет хождением туда-сюда завуча (комический такой образ), которому вечно некогда. Тем самым автор транслирует отношение администрации современной школы, которой, к сожалению, слишком часто бывает совершенно наплевать на детей. «Зомби выпьют вашу кровь» - добрая, жизненная история без крайностей.

После нее самое время поговорить о пьесе Риты Кадацкой «Когда я вырасту – стану Машей». Пьеса, на самом деле, ровно о том же, о чем и предыдущая – о моббинге в детском коллективе. Но в случае с пьесой Кадацкой речь идет о чрезвычайной подростковой жестокости вплоть до угрозы жизни преследуемого ребенка.

Маша – девочка-неформал из Питера, приехавшая жить в провинциальный городок, никак не вписывается в новый класс. Коллектив не принимает ее инаковость и свободолюбие, которое выражается не только в яркой прическе или татуировках, но и во взглядах.  Машу жестоко избивают. И на ее защиту не встает никто. Ни милиция, ни школа. Всем проще и удобнее видеть проблему в новенькой Маше, а не в остальных «своих» детях. И даже те, кто сам страдает от подобных же унижений, как например полукровка Илья, вся вина которого в том, что мама у него кореянка, боятся за Машу вступиться.

В итоге рядом с Машей у стены гаражей, где обычно Машу бьют, оказывается только ее маленькая сестренка. Именно она говорит в пьесе: «Когда я вырасту – стану Машей». Только маленькая сестренка верит в Машу и понимает ее правоту. И в этой крошечной руке поддержки с зажатым в кулачке камнем (единственное доступное девочке оружие) – сила и боль пьесы. Автор заканчивает свою работу надеждой, не погружает зрителя во мрак, хоть и оговаривается, что в жизни так вряд ли бывает. Маша берет сестру за руку и уходит, а камень летит в неодушевленную стену гаража.

Однако, размышляя о пьесе, поймала себя на мысли, что она представляется мне каким-то артхаусным кино, а не спектаклем, и, к сожалению, именно представляя себе ее в виде фильма, я понимаю, что ничего оригинального и нового в нем, к сожалению, нет.

Вы не поверите, но сейчас я опять буду рассказывать про пару пьес, так или иначе затрагивающих тему смерти, но теперь уже для детей постарше.

Мария Малухина, например, в финале своей пьесы «Церковь Пресвятого Макчикена» «убьет» хорошую девочку Женю. Женю насмерть собьет машина. И насколько это драматургически оправдано, я не уверена. В моем восприятии по прочтении этой пьесы произошел тот же эффект, как и после чтения пьесы Маши Конторович «Мама, мне оторвало руку». «Круто! - подумала тогда я тогда. – А теперь заставьте меня плакать, не отрезая ребенку руку». Почему-то мне кажется, что таким образом драматург использует «незаконный» прием: достигает моей эмпатии крайним, простым, но при этом гарантированным способом. Тем обиднее, потому что в остальном «Церковь Пресвятого Макчикена» мне очень нравится.

У пьесы замечательная идея. Несколько подростков собираются вместе, чтобы каждый мог высказаться на любую волнующую его тему. Эдакий психотерапевтический кружок, но самоорганизованный детьми. Они же придумали для него правила и ритуалы, создали некую свою мифологию. Несколько очень разных героев, объединенные этим кругом общения, и противопоставляются друг другу, и вступают во взаимодействие, и обнажают свои проблемы. В итоге же оказывается, что при всей такой гуманистической идее их собраний, они мало замечали хорошую девочку Женю. А теперь уже и не изменить ничего, так как Жени больше на свете нет.

Чем еще примечательна пьеса, это тем, что ее автор, как рыба в воде, чувствует себя в мире современных подростков. Мария Малухина ориентируется в популярной молодежной музыке, фильмах, брендах, использует молодежный сленг. Возможно, это результат целенаправленной работы, но мной, как читателем, все это воспринимается естественным и непринужденным. Все-таки невероятно важно, чтобы автор говорил с подростком на одном языке. Только тогда сказанное им будет восприниматься с доверием.

А вот Дана Сидерос в пьесе «Черный апельсин» сталкивает своего героя с вопросом смерти теоретически. Дедушка Жеки, прикованный к коляске инвалид, просит Женю помочь ему умереть, так как больше влачить свое невеселое существование не хочет. И вот Жека пытается для себя решить, как он вообще относится к вопросу эвтаназии и готов ли деду помочь, т.е. вот прямо взять и сделать ему смертельный укол. И тренируется на апельсинах – колет их чернилами. Вместе с Жекой в событиях принимают участие и отвечают себе на те же вопросы еще пара его друзей – Машка и Кам. Им, конечно, не нужно делать роковой укол, но, тем не менее, соучастниками преступления они себя вполне ощущают. Все закончится хорошо, все останутся живы, а деда дети даже познакомят с одной старушкой, дабы оба чувствовали себя менее одиноко. Но вот в сосуществовании рядом жизни деда, стремящейся к финалу, и жизни Жеки, только начинающей свой разбег, и  кроется драматургический конфликт, заложенный автором.

Надо сказать, что уже второй год подряд Дана Сидерос приятно удивляет своими детскими пьесами. В апреле в "Сатириконе" пройдет премьера по пьесе «Всем, кого касается», ставшей победителей «Маленькой ремарки» прошлого года. И новая яркая пьеса автора в очередном шорт-листе конкурса наглядно демонстрирует, что предыдущая победа была не случайна. У Даны Сидерос есть какое-то удивительное чувство баланса белого и черного в разговоре с подростком, обостренное чувство того, о чем и как нужно говорить. За творчеством этого автора мне наблюдать интересно. Буду ждать ее новых детских произведений.

Единственная пьеса в шорт-листе «Маленькой ремарки», в противовес всем разговорам о смерти рассказывающая о первой любви - это еще одна работа соавторов Ирины Васьковской и Дарьи Уткиной «Дар моей невинности». Честно говоря, пьеса мне показалась сырой. Я не уловила, в чем состоит ее конфликт, соответственно не поняла и кульминации. Мы видим троих героев (Настю, Юлю и Мишу) в целом – благополучных. Т.е. их вечеринки, выпивка, сигареты, даже имитация самоубийства (залезть в ванну, бросить в нее электрический прибор), по-хорошему говоря, не имеют под собой серьезных оснований. Все это «повод для текста», как говорят сами ребята. Сублимируют герои тоже правильно – эмоции выливаются на бумагу. Конечно, это не более чем подростковая графомания, фанфики и песни, но терапия хорошая.

На примере Настиной семьи авторы нам даже проговаривают, что она желанный ребенок. И что родители по-своему очень стараются ее понять и относиться к подростку терпимо. Т.е. драматурги ведут разговор о том, что дети склонны преувеличивать меру своих проблем. А то, что рано или поздно в их жизнь приходят первые чувства, как произошло с Настей – тоже довольно очевидная мысль. Что сделано оригинально, так это мистификация объекта Настиных чувств. Чуваку (так герой и зовется в пьесе) пятьсот лет, он бог, он ждал и искал именно ее. Вспоминается фраза из фильма «Москва слезам не верит»: «Ничего, жизнь это поправит». Авторам же хочется вынести благодарность за, наверно, единственный на весь шорт-лист «Маленькой ремарки» портрет счастливого подростка. Господи, да неужели?! То есть такое все-таки может случиться?! Или "нет, сынок, это фантастика"?..

Совместная работа авторов Полины Коротыч и Маши Все-таки "Говорение" оставила о себе очень сумбурные впечатления. Соавторы используют необычный прием - вводят одну из них действующим лицом в пьесу (а может, и обеих, так как персонаж по имени Маша в пьесе тоже есть). Но одна из участниц действия так просто названа вполне конкретно  Полиной Коротыч. Я могла бы предположить, что такой прием призван продемонстрировать документальность и автобиографичность пьесы, но устная часть ОГЭ по русскому языку, о которой в пьесе идет речь, введена только с 2018 года, а, соответственно, автобиографичной пьеса быть не может. Если же это такой намек на постоянство, на неизменность происходящего с подростками (что раньше, что теперь), то мне он кажется каким-то неловким.

"Говорение" - острая социальная картина действительности старшеклассников. Образовательный процесс, сводящийся, к подготовке к ОГЭ. Родительский чат и ЖЖ учительницы. Прыгающие с одного места работы на другое недалекие учителя ведут душеспасительные беседы про сменную обувь с "детишками", курящими дым или выпивающими. Кстати, мы действительно хотим на сцене показывать, как девятиклассники делают дым, и сажать в театральный зал тоже девятиклассников?.. Я даже не говорю про то, что этого не разрешит никто. Пьеса будет обречена на возрастной ценз "18+". Но и какой в этом смысл, я тоже не поняла. Констатировать, что такое имеет место быть в жизни?..  Во всяком случае, ничего воспитательного я в этом эпизоде не нашла. Событийно же драка между подростками могла возникнуть и без употребления наркотиков. Кстати, как и конфликт с пьяной учительницей. Не обязательно было поить и детей. Так же и коллективный бунт учеников в виде саботирования государственного экзамена выглядит большой натяжкой к сюжету, ибо путь этот в никуда. Полагаю, последнее понимают даже довольно асоциальные подростки. В общем, ощущение экзистенциальной тоски испытываешь по прочтении пьесы прочное, даже не смотря на такой позитивный аспект, как написанный кем-то из героев пьесы роман.

К тому же как человек, протестующий против смешения жанров театральной  пьесы и киносценария в рамках драматургических конкурсов, я уже второй раз (первый был с "Крабовым мясом" Полины Коротыч) смотрю на произведение этого автора и понимаю, что передо мной сценарий для фильма. Длинные, избыточно детализированные ремарки о том, как учительница делает бутерброд, варит кофе или открывает, закрывает зонт - это не театральные ремарки. Это какие-то маркеры для видеооператора. А множество мест локации действия только добавляет уверенности в моей правоте.

И последняя пьеса в этом обзоре принадлежит перу драматурга Екатерины Гузёмы. Называется пьеса "Девочки". "Это не про них, это про тебя" - уверенно утверждает автор сразу под названием пьесы, далее методично в моих глазах данный тезис разрушая.

В пьесе пять сцен. Тут, наверно, лучше перечислить их названия, чтобы было более понятно. Сцены последовательно называются: "Хорошие девочки", "Плохая девочка", "Девочки и мальчики", "Девочки и взрослые", "Девочки и государство", "Девочки и мечта". Т.е. исходя из этого списка видно, что сначала автор предлагает классифицировать девочек на плохих и хороших, а потом пойдет по объектам социального взаимодействия от малого к большому. Вплоть до мечты, играющей в данном случае практически роль религии. Амбициозно. И любопытно, что получится.

В первой же картине я столкнусь с тем, что хорошие девочки (Саша, Ирина и Рената) - скучные. Их не возьмут на журфак именно потому, что они скучные. А вот плохая девочка с татуировками Ксюша - с ней интересно даже приемной комиссии. Например, во второй сцене автор нам расскажет, как эта интересная плохая девочка воровала у своей подруги в доме, дабы собрать денег на то, чтобы уйти из дома своего и пожить самостоятельной жизнью. Вопрос даже не в том, что хорошие девочки описаны автором так, что они и впрямь какие-то плоские в своих формулировках и стремлениях и никаких особых симпатий не вызывают. Дело вот в том самом первом авторском тезисе. "Это же не про них," - повторяла про себя я и пыталась найти в портретах героев собственную дочь. Не нашла, слава богу. Так как дальше картина будет только ухудшаться.

Вывод о взаимоотношениях полов автор выводит как тот, что, может, и не надо мальчикам и девочкам пытаться понимать друг друга. И что быдло (простите мой "французский") в виде мальчиков, которые хотят встречаться с куколками с наклеенными ресницами, а не с интересными личностями, мы уже вырастили. Как и этих куколок. А если вдруг у тебя выросло что-то более сносное в процессе воспитания, то ничего хорошего твоего ребенка не ждет. Положи его на диван рядом с собой, пусть телевизор смотрит. Не самая худшая модель семьи, между прочем. Особенно, если учесть, что семья - это автозак и государство для подростка. И в отличие от государства из семьи редко удается эмигрировать, тем более пока ты несовершеннолетний. Спасает мечта. Правда, мечта имеет место быть тоже такая... ПТУшная, я бы сказала. Но это не страшно, главное, она есть, как надежда на счастье.

Мне кажется, совершенно невеселая картина получилась. И я очень хочу верить, что это как раз про них, про ваших надуманных героев, а не про наших детей. Так что из последней в обзоре пьесы как раз логично вытекает общее впечатление относительно всего шорт-листа "Маленькой ремарки" этого года.

Безусловно, трудные подростки, пьющие и курящие, жующие чипсы и чебупели, мечтающие стать "бровистами", есть. Но, кстати, их вряд ли родители водят в театр. Они не театральная публика. И почему такая большая часть драматургических произведений для детей (это важно, потому что драматургия для взрослой аудитории может быть просто зеркалом социальных проблем, а детская - все-таки должна носить общевоспитательный характер) столь массово освещает крайние случаи социальной деградации, для меня не очевидно. И еще более не понятно, как из вот тех шестилеток, которых мы так усиленно таскали на кружки и к репетиторам (смотри начало обзора), которым рассказывали сказки про дружбу и любовь к родным, как из них поголовно выросли трудные подростки.

Зато это непонимание облегчает задачу "родительской модерации", и последняя очень легко дает ответ, на какой спектакль по рассмотренным пьесам я бы пошла со своим ребенком, а на какой нет, даже если критик во мне возопит, что иной текст написан ярко и талантливо. Думаю, выбор мой вполне очевиден читателю обзора. И осталось лишь подождать чуть-чуть, чтобы узнать, насколько мой выбор совпадет с мнением жюри.

А пока мы ждем, я почитаю "Большую ремарку".

И про нее вам расскажу тоже.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Конкурс драматургии «Ремарка»

 
Наверх